Изъ Путевыхъ Впечатлѣній Александра Дюма.
Переводъ нигдѣ не указанъ. Дальше этого отрывка указанное въ концѣ статьи намѣреніе Бѣлинскаго перенести всѣ путевые очерки Дюма въ исполненіе приведено не было.
Въ пять часовъ надо было намъ отправиться изъ Интерлакена въ маленькой колясочкѣ, которая должна была довезти насъ до Кандерстега, откуда дорога становится неудобною для проѣзда повозокъ. Такимъ образомъ хотя на половину пути ноги наши были сбережены отъ ходьбы; и такъ какъ на этотъ день намъ еще оставалось сорокъ льё до Люехскихъ ваннъ, мѣста нашего ночлега, а въ послѣдней части пути одна изъ самыхъ крупныхъ Альпійскихъ горъ, то мы не могли презирать сбавкою этихъ семи льё до мѣста нашего отдыха. Мы соблюдали военную точность. Въ шесть часовъ мы были уже въ Кандерской долинѣ; потомъ перешли берегъ Кандера на пространствѣ трехъ или четырехъ льё; наконецъ, въ девять съ половиною часовъ, за довольно хорошимъ столомъ Кандерстегской гостинницы, запаслись свѣжими силами для предпринятаго нами всхода. Въ одиннадцать часовъ мы разочлись съ извозчикомъ и черезъ десять минутъ уже находились въ дорогѣ съ нашимъ бравымъ Виллеромъ, который долженъ былъ оставить меня не прежде, какъ въ Люехѣ.
Почти около полутора миль обходили мы, довольно легкимъ путемъ, нижнюю часть Блюмлис-Альны, этой колоссальной сестры Юнгфрау, которая нынѣ, вмѣсто прежняго своего названія Цвѣточной Горы, приняла названіе, болѣе выразительное и особенно болѣе гармонирующее съ своимъ наружнымъ видомъ, Вильдфрау (дикая женщина). Несмотря на то, что я былъ такъ близко отъ Вильдфрау, я позабылъ преданіе, которое съ ней соединяется и развязку котораго составляетъ родительское проклятіе; позабылъ, чтобъ думать о другой легендѣ и о другомъ проклятіи, которое ужасно совсѣмъ иначе и изъ котораго Вернеръ составилъ свою драму: "Двадцать четвертое февраля". Гостинница, которой мы достигли въ одинъ часъ, была гостинница Шварбаха.
Знаете ли вы эту новую драму, въ которую Вернеръ первый перенесъ фатализмъ древнихъ временъ, эту простую крестьянскую семью, которую преслѣдуетъ Божія милость; этихъ пастуховъ-атридовъ, которые, въ продолженіе трехъ поколѣній, въ опредѣленный день и часъ, мстятъ другъ на другѣ, сыновья на отцахъ, отцы на сыновьяхъ, преступленія своихъ сыновей и отцовъ; эту драму, которую должно читать въ полночь, во время бури, при свѣтѣ потухающей лампы, если, никогда и ничего не страшась, хотите вы, въ первый разъ почувствовать пробѣгающіе по вашимъ жиламъ припадки страха; наконецъ, эту драму, которую Вернеръ бросилъ на сцену, можетъ быть, не осмѣливаясь и думать, чтобъ она была играна, не только не надѣясь составить себѣ ею славу, а просто для того только, чтобъ освободиться отъ пожирающей мысли, которая, пока находилась въ немъ, безпрестанно грызла его сердце, подобно Прометееву коршуну?
Послушайте, что говоритъ самъ Вернеръ, въ своемъ прологѣ, сынамъ и дщерямъ Германіи:
"Послѣ того какъ недавно очистился я предъ народомъ, обновленный искреннею исповѣдью въ моихъ заблужденіяхъ {Вернеръ, бывши лютераниномъ, сдѣлался потомъ католикомъ.} и грѣхахъ, я хочу отречься еще отъ этой поэмы ужаса, которая смущала, подобно бурному облаку, мой омраченный разсудокъ, прежде чѣмъ голосъ мой ее воспѣлъ, и которая отдавалась въ моихъ ушахъ подобно пронзительному крику совъ, когда я пѣлъ ее... отъ поэмы, которая создана была ночью, подобно смертному хрипѣнію умирающаго, и, несмотря на свою слабость, проникаетъ ужасомъ до самаго мозга костей".
Теперь, не хотите ли вы знать что это за поэма? Я скажу вамъ содержаніе ея въ двухъ словахъ.
Одинъ швейцарскій крестьянинъ живетъ съ своимъ отцомъ на одной изъ самыхъ высокихъ и самыхъ дикихъ вершинъ Альновъ; молодой Кунцъ начинаетъ чувствовать нужду въ подругѣ и, противъ воли старика, женится на Трудѣ, дочери одного пастора изъ Бернскаго кантона, который ничего не оставилъ послѣ смерти, кромѣ старыхъ книгъ, длинныхъ проповѣдей и прекрасной дочери.
Старый Кунцъ видитъ съ неудовольствіемъ, что въ домъ, гдѣ онъ былъ полнымъ господиномъ, вошла хозяйка. Отсюда произошли внутренніе раздоры между свекромъ и снохою, вслѣдствіе коихъ мужъ, оскорбляемый въ лицѣ своей жены, съ каждымъ днемъ больше и больше раздражается противъ отца.