Однажды вечеромъ, это было 24 февраля, онъ возвращается въ веселомъ расположеніи духа съ праздника, который давался въ Люехѣ. Онъ входитъ съ радостью на челѣ, съ пѣснею на устахъ, и видитъ, что старый Кунцъ бранится, а Труда плачетъ. Внутреннее бѣдствіе сторожило у двери, черезъ порогъ коей переступилъ молодой Кунцъ.
Чѣмъ больше было радости въ его сердцѣ, тѣмъ больше теперь въ немъ гнѣва. Однакожъ уваженіе къ старику затворяетъ ему уста; потъ струится съ его чела; онъ кусаетъ свои сжатые кулаки; его кровь воспламеняется, однакожъ, онъ все молчитъ. Старикъ горячится больше и больше.
Тогда сынъ взглядываетъ на него, захохотавъ горькимъ и судорожнымъ хохотомъ осужденнаго на казнь, и хватается за косу, висѣвшую на стѣнѣ: "Трава скоро выростетъ, говоритъ онъ, надо поточить косу. Любезный батюшка только и знаетъ, что браниться, я хочу подладить ему музыкой". Потомъ, совершенно занятый точеньемъ этой косы при помощи ножа, онъ запѣлъ одну прелестную пѣсенку Альпъ, свѣжую и простодушную, какъ одинъ изъ цвѣтковъ, развертывающихся у подошвы горнаго ледника:
Un chapeau sur la tête,
Des petites fleurs dessus,
Une chemise de berger
Avec de jolis rubans.
Въ продолженіе этой пѣсни у старика пѣна била у рта отъ ярости: онъ топалъ ногами и грозилъ. Сынъ продолжалъ пѣть. Тогда старикъ, внѣ себя отъ бѣшенства, обращается къ снохѣ съ однимъ изъ тѣхъ ругательствъ, которыя невыносимы для мужа, какъ пощечина. Молодой Кунцъ вскакиваетъ въ неистовствѣ, блѣдный и трепещущій. Ножикъ, проклятый ножикъ, которымъ онъ точилъ косу, вырывается у него изъ рукъ, и, безъ сомнѣнія, направленный демономъ, который сторожитъ гибель человѣка, поражаетъ старика. Старикъ падаетъ, приподнимается, чтобы проклясть отцеубійцу, упадаетъ снова и умираетъ.
Съ этой минуты несчастіе поселилось въ хижинѣ и водворилось въ ней, какъ гость, котораго нельзя выжить. Однакожъ Кунцъ и Труда продолжали любить другъ друга, но уже тою дикою, мрачною и угрюмою любовію, на которой отпечатлѣвается кровь. Черезъ шесть мѣсяцовъ молодая супруга разрѣшилась отъ бремени. Послѣднія слова умирающаго прогремѣли проклятіемъ на дитя, носимое въ нѣдрахъ матери; подобно Каину, онъ имѣлъ на себѣ печать проклятія: на лѣвой рукѣ его изображалась кровавая коса.
Черезъ нѣсколько времени у Кунца сгорѣла ферма, стала его были истреблены падежемъ; Риндергонская вершина обрушилась, какъ будто двигнутая какою-то мстительною рукою; оторвавшаяся груда снѣга покрыла землю на пространствѣ двухъ льё и погребла подъ собой плодороднѣйшія поля и богатѣйшія угодья отцеубійцы. Кунцъ, лишившись житницъ и земли, изъ фермера сдѣлался трактирщикомъ. Наконецъ, родивши мальчика, Труда черезъ пять лѣтъ родила дѣвочку. Супруги думали, что гнѣвъ Божій обезоружился, ибо эта дѣвочка была прекрасна и не имѣла никакого знака проклятія на тѣлѣ.