-- Да, сударь, -- отвечал аббат, -- а вы то лицо, которое господин де Бовиль, бывший тюремный инспектор, направил ко мне от имени префекта полиции?
-- Я самый, сударь.
-- Один из агентов парижской сыскной полиции?
-- Да, сударь, -- ответил посетитель с некоторым колебанием, слегка покраснев.
Аббат поправил большие очки, которые закрывали ему не только глаза, но и виски, и снова сел, пригласив посетителя сделать то же.
-- Я вас слушаю, сударь, -- сказал аббат с очень сильным итальянским акцентом.
-- Миссия, которую я на себя взял, сударь, -- сказал посетитель, отчеканивая слова, точно он выговаривал их с трудом, -- миссия доверительная как для того, на кого она возложена, так и для того, к кому обращаются.
Аббат молча поклонился.
-- Да, -- продолжал незнакомец, -- ваша порядочность, господин аббат, хорошо известна господину префекту полиции, и он обращается к вам как должностное лицо, чтобы узнать у вас нечто, интересующее сыскную полицию, от имени которой я к вам явился. Поэтому мы надеемся, господин аббат, что ни узы дружбы, ни личные соображения не заставят вас утаить истину от правосудия.
-- Если, конечно, то, что вы желаете узнать, ни в чем не затрагивает моей совести. Я священник, сударь, и тайна исповеди, например, должна оставаться известной лишь мне и божьему суду, а не мне и людскому правосудию.