-- Вот видишь, -- сказала она, -- он отказался.
-- Да, но почему это вас огорчает?
-- Знаешь, Альбер, женщины ведь странные создания. Мне было бы приятно, если бы граф съел что-нибудь в моем доме, хотя бы только зернышко граната. Впрочем, может быть, ему не нравится французская еда, может быть, у него какие-нибудь особенные вкусы.
-- Да нет же, в Италии он ел все что угодно; вероятно, ему нездоровится сегодня.
-- А потом, -- сказала графиня, -- раз он всю жизнь провел в жарких странах, он, может быть, не так страдает от жары, как мы?
-- Не думаю; он жаловался на духоту и спрашивал, почему, если уж открыли окна, не открыли заодно и ставни.
-- В самом деле, -- сказала Мерседес, -- у меня есть способ удостовериться, нарочно ли он от всего отказывается.
И она вышла из гостиной.
Через минуту ставни распахнулись; сквозь кусты жасмина и ломоноса, растущие перед окнами, можно было видеть весь сад, освещенный фонариками, и накрытый стол под тентом.
Танцоры и танцорки, игроки и беседующие радостно вскрикнули; их легкие с наслаждением впивали свежий воздух, широкими потоками врывавшийся в комнату.