В ту же минуту вновь появилась Мерседес, бледнее прежнего, но с тем решительным лицом, какое у нее иногда бывало. Она направилась прямо к той группе, которая окружала ее мужа.
-- Не удерживайте здесь наших гостей, граф, -- сказала она. -- Если они не играют в карты, то им, наверное, будет приятнее подышать воздухом в саду, чем задыхаться в комнатах.
-- Сударыня, -- сказал галантный старый генерал, который в 1809 году распевал: "Отправимся в Сирию", -- одни мы в сад не пойдем.
-- Хорошо, -- сказала Мерседес, -- в таком случае я подам вам пример. -- И, обернувшись к Монте-Кристо, она сказала: -- Сделайте мне честь, граф, и предложите мне руку.
Граф чуть не пошатнулся от этих простых слов; потом он пристально посмотрел на Мерседес. Это был только миг, быстрый, как молния, но графине показалось, что он длился вечность, так много мыслей вложил Монте-Кристо в один этот взгляд.
Он предложил графине руку; она оперлась на нее, вернее, едва коснулась ее своей маленькой рукой, и они сошли вниз по одной из каменных лестниц крыльца, окаймленной рододендронами и камелиями.
Следом за ними, а также и по другой лестнице с радостными возгласами устремились человек двадцать, желающих погулять по саду.
XIV. Хлеб и соль
Госпожа де Морсер прошла со своим спутником под зеленые своды липовой аллеи, которая вела к теплице.
-- В гостиной было слишком жарко, не правда ли, граф? -- сказала она.