-- Да, сударыня, и ваша мысль открыть все двери и ставни -- прекрасная мысль.
Говоря эти слова, граф заметил, что рука Мерседес дрожит.
-- А вам не будет холодно в этом легком платье, с одним только газовым шарфом на плечах? -- сказал он.
-- Знаете, куда я вас веду? -- спросила графиня, не отвечая на вопрос.
-- Нет, сударыня, -- ответил Монте-Кристо, -- но, как видите, я не противлюсь.
-- В оранжерею, что виднеется там, в конце этой аллеи.
Граф вопросительно посмотрел на Мерседес, но она молча шла дальше, и Монте-Кристо тоже молчал.
Они дошли до теплицы, полной превосходных плодов, которые к началу июля уже достигли зрелости в этой температуре, рассчитанной на то, чтобы заменить солнечное тепло, такое редкое у нас.
Графиня отпустила руку Монте-Кристо и, подойдя к виноградной лозе, сорвала гроздь муската.
-- Возьмите, граф, -- сказала она с такой печальной улыбкой, что, казалось, на глазах у нее готовы выступить слезы. -- Я знаю, наш французский виноград не выдерживает сравнения с вашим сицилианским или кипрским, но вы, надеюсь, будете снисходительны к нашему бедному северному солнцу.