Был уже час ночи; Барруа, которому хотелось спать, заметил, что после такого горестного вечера всем необходим покой. Старик не захотел сказать, что его покой состоит в том, чтобы видеть свое дитя. Он простился с Валентиной, которая действительно от утомления и горя еле стояла на ногах.
На следующий день, придя к бабушке, Валентина застала ее в постели; лихорадка не утихала; напротив, глаза старой маркизы горели мрачным огнем, и она была, видимо, охвачена сильным нервным возбуждением.
-- Что с вами, бабушка, вам хуже? -- воскликнула Валентина, заметив ее состояние.
-- Нет, дитя мое, нет, -- сказала г-жа де Сен-Меран, -- но я очень ждала тебя. Я хочу послать за твоим отцом.
-- За отцом? -- спросила обеспокоенная Валентина.
-- Да, мне надо с ним поговорить.
Валентина не посмела противоречить желанию бабушки, да и не знала, чем оно вызвано; через минуту в комнату вошел Вильфор.
-- Сударь, -- начала без всяких околичностей г-жа де Сен-Меран, словно опасаясь, что у нее не хватит времени, -- вы мне писали, что намерены выдать нашу девочку замуж?
-- Да, сударыня, -- отвечал Вильфор, -- это даже уже не намерение, это дело решенное.
-- Вашего будущего зятя зовут Франц д'Эпине?