-- Тогда прощайте!
Валентина стала трясти решетку с такой силой, какой от нее нельзя было ожидать; а так как Моррель продолжал удаляться, она протянула к нему руки и, ломая их, воскликнула:
-- Что вы хотите сделать? Я хочу знать! Куда вы идете?
-- О, будьте спокойны, -- сказал Максимилиан, приостанавливаясь, -- я не намерен возлагать на другого человека ответственность за свою злую судьбу. Другой стал бы грозить вам, что пойдет к д'Эпине, вызовет его на дуэль, будет с ним драться... Это безумие. При чем тут д'Эпине? Сегодня утром он видел меня впервые, он уже забыл, что видел меня. Он даже не знал о моем существовании, когда между вашими семьями было решено, что вы будете принадлежать друг другу. Поэтому мне нет до него никакого дела, и, клянусь вам, я не с ним намерен рассчитаться.
-- Но с кем же? Со мной?
-- С вами, Валентина? Боже упаси! Женщина священна; женщина, которую любишь, -- священна вдвойне.
-- Значит, с самим собой, безумный?
-- Я ведь сам во всем виноват, -- сказал Моррель.
-- Максимилиан, -- позвала Валентина, -- идите сюда, я требую!
Максимилиан, улыбаясь своей мягкой улыбкой, подошел ближе; не будь он так бледен, можно было бы подумать, что с ним ничего не произошло.