Максимилиан понял.
-- Мадемуазель, -- сказал он, -- в комнате вашей бабушки вас ждет священный долг; разрешите мне побеседовать несколько минут с господином Нуартье?
-- Да, да, именно этого я и хочу, -- сказали глаза старика.
Потом он с беспокойством взглянул на Валентину.
-- Ты хочешь спросить, как он поймет тебя, дедушка?
-- Да.
-- Не беспокойся; мы так часто говорили о тебе, что он отлично знает, как я с тобой разговариваю. -- И, обернувшись к Максимилиану с очаровательной улыбкой, хоть и подернутой глубокой печалью, она добавила: -- Он знает все, что я знаю.
С этими словами Валентина поднялась с колен, придвинула Моррелю стул и велела Барруа никого не впускать; затем нежно поцеловала деда и, грустно простившись с Моррелем, она ушла.
Тогда Моррель, чтобы доказать Нуартье, что он пользуется доверием Валентины и знает все их секреты, взял словарь, перо и бумагу и положил все это на стол, подле лампы.
-- Прежде всего, -- сказал он, -- разрешите мне, сударь, рассказать вам, кто я такой, как я люблю мадемуазель Валентину и каковы мои намерения.