Али появился в третий раз и приподнял драпировку в знак того, что его господин и Альбер могут войти.
-- Идемте, -- сказал Монте-Кристо.
Альбер провел рукой по волосам и подкрутил усы, а граф снова взял в руки шляпу, надел перчатки и прошел с Альбером в покои, которые, как верный часовой, охранял Али и немного дальше, как пикет, три французские горничные под командой Мирто.
Гайде ждала их в первой комнате, гостиной, широко открыв от удивления глаза; в первый раз к ней являлся какой-то мужчина, кроме Монте-Кристо; она сидела на диване, в углу, поджав под себя ноги и устроив себе как бы гнездышко из великолепных полосатых, покрытых вышивкой восточных шелков. Около нее лежал инструмент, звуки которого выдали ее присутствие. Она была прелестна.
Увидев Монте-Кристо, она приподнялась со своей особенной улыбкой -- с улыбкой дочери и возлюбленной; Монте-Кристо подошел и протянул ей руку, которой она, как всегда, коснулась губами.
Альбер остался стоять у двери, захваченный этой странной красотой, которую он видел впервые и о которой во Франции не имели никакого представления.
-- Кого ты привел ко мне? -- по-гречески спросила девушка у Монте-Кристо. -- Брата, друга, просто знакомого или врага?
-- Друга, -- ответил на том же языке Монте-Кристо.
-- Как его зовут?
-- Граф Альбер; это тот самый, которого я в Риме вызволил из рук разбойников.