-- На каком языке ты желаешь, чтобы я говорила с ним?
Монте-Кристо обернулся к Альберу.
-- Вы знаете современный греческий язык? -- спросил он его.
-- Увы, даже и древнегреческий не знаю, дорогой граф, -- сказал Альбер. -- Никогда еще у Гомера и Платона не было такого неудачного и, осмелюсь даже сказать, такого равнодушного ученика, как я.
-- В таком случае, -- заговорила Гайде, доказывая этим, что она поняла вопрос Монте-Кристо и ответ Альбера, -- я буду говорить по-французски или по-итальянски, если только мой господин желает, чтобы я говорила.
Монте-Кристо секунду подумал.
-- Ты будешь говорить по-итальянски, -- сказал он. Затем обратился к Альберу: -- Досадно, что вы не знаете ни новогреческого, ни древнегреческого языка, ими Гайде владеет в совершенстве. Бедной девочке придется говорить с вами по-итальянски, из-за того вы, быть может, получите ложное представление о ней.
Он сделал знак Гайде.
-- Добро пожаловать, друг, пришедший вместе с моим господином и повелителем, -- сказала девушка на прекрасном тосканском наречии, с тем нежным римским акцентом, который делает язык Данте столь же звучным, как язык Гомера. -- Али, кофе и трубки!
И Гайде жестом пригласила Альбера подойти ближе, тогда как Али удалился, чтобы исполнить приказание своей госпожи. Монте-Кристо указал Альберу на складной стул, сам взял второй такой же, и они подсели к низкому столику, на котором вокруг кальяна лежали живые цветы, рисунки и музыкальные альбомы.