-- И вы помните все, что делалось вокруг вас, начиная с трехлетнего возраста?
-- Все.
-- Граф, -- сказал шепотом Альбер, -- разрешите синьоре рассказать нам что-нибудь из своей жизни. Вы запретили мне говорить с ней о моем отце, но, может быть, она сама что-нибудь о нем расскажет, а вы не можете себе представить, как мне было бы приятно услышать его имя из таких прекрасных уст.
Монте-Кристо обернулся к Гайде и, подняв бровь, чтобы обратить ее особое внимание на то, что он ей скажет, произнес по-гречески:
-- Patroz athn, mh onoma prodotou cai prodosian, eip'hmtn. [ Дословно: "Отца судьбу, но не имя предателя и не предательство, поведай нам".]
Гайде тяжело вздохнула, и темное облако легло на ее ясное чело.
-- Что вы ей сказали? -- шепотом спросил Морсер.
-- Я снова предупредил ее, что вы наш друг и что ей незачем таиться от вас.
-- Итак, -- сказал Альбер, -- ваше первое воспоминание -- о том, как вы собирали милостыню для заключенных; какое же следующее?
-- Следующее? Я вижу себя под сенью сикомор, на берегу озера; его дрожащее зеркало я как сейчас различаю сквозь листву. Прислонившись к самому старому и ветвистому дереву, сидит на подушках мой отец; моя мать лежит у его ног, а я, маленькая, играю белой бородой, спадающей ему на грудь, и заткнутым за пояс кинжалом, рукоять которого осыпана алмазами. Время от времени к нему подходит албанец и говорит ему несколько слов; я не обращаю на них никакого внимания, а отец отвечает, никогда не меняя голоса: "Убейте его" или "Я его прощаю".