"Да, Василики", -- спокойно ответил Селим.
Вдруг до нас долетели громкие голоса; мы прислушались; это были крики радости. Наши паликары выкрикивали имя француза, посланного в Константинополь; было ясно, что он привез ответ великого властелина и что этот ответ благоприятен.
-- И вы все-таки не помните этого имени? -- сказал Морсер, готовый оживить его в памяти рассказчицы.
Монте-Кристо сделал ему знак.
-- Я не помню, -- отвечала Гайде. -- Шум все усиливался; раздались приближающиеся шаги: кто-то спускался в подземелье.
Селим держал копье наготове.
Вскоре какая-то тень появилась в голубоватом сумраке, который создавали у входа в подземелье слабые отблески дневного света.
"Кто ты? -- крикнул Селим. -- Но кто бы ты ни был, ни шагу дальше!"
"Слава султану! -- ответила тень. -- Визирь Али получил полное помилование: ему не только дарована жизнь, но возвращены все его сокровища и все имущество".
Моя мать радостно вскрикнула и прижала меня к своему сердцу.