-- Да, это дело стоит того, чтобы его расследовать, и я это сделаю.
-- Но что же тут расследовать, сударь? -- сказал Альбер, выходя из себя. -- Если вы не верите, что речь идет о моем отце, скажите прямо; если же вы думаете, что речь идет о нем, я требую удовлетворения.
Бошан взглянул на Альбера с присущей ему улыбкой, которой он умел выражать любое чувство.
-- Сударь, раз уж вам угодно пользоваться этим обращением, -- возразил он, -- если вы пришли требовать удовлетворения, то с этого следовало начать, а не говорить со мной о дружбе и о других пустяках, которые я терпеливо выслушиваю уже полчаса. Вам угодно, чтобы мы с вами стали на этот путь?
-- Да, если вы не опровергнете эту гнусную клевету!
-- Одну минуту! Попрошу вас без угроз, господин Фернан де Мондего виконт де Морсер, я не терплю их ни от врагов, ни тем более от друзей. Итак, вы хотите, чтобы я опроверг заметку о полковнике Фернане, заметку, к которой я, даю вам слово, совершенно непричастен?
-- Да, я этого требую! -- сказал Альбер, теряя самообладание.
-- Иначе дуэль? -- продолжал Бошан все так же спокойно.
-- Да! -- заявил Альбер, повысив голос.
-- Ну, так вот мой ответ, милостивый государь, -- сказал Бошан, -- эту заметку поместил не я, я ничего о ней не знал. Но вы привлекли к ней мое внимание, она меня заинтересовала. Поэтому она останется в неприкосновенности, пока не будет опровергнута или же подтверждена теми, кому ведать надлежит.