-- Я не могу передать вам, что я сейчас испытываю, -- воскликнул Вильфор, -- ужас, боль, безумие.
-- Да, -- сказал д'Авриньи спокойно и внушительно, -- но нам пора действовать; мне кажется, пора преградить путь этому потоку смертей. Лично я больше не в силах скрывать такую тайну, не имея надежды, что попранные законы и невинные жертвы будут отмщены.
Вильфор окинул комнату мрачным взглядом.
-- В моем доме! -- прошептал он. -- В моем доме!
-- Послушайте, Вильфор, -- сказал д'Авриньи, -- будьте мужчиной. Блюститель закона, честь ваша требует, чтобы вы принесли эту жертву.
-- Страшное слово, доктор. Принести себя в жертву!
-- Об этом и идет речь.
-- Значит, вы кого-нибудь подозреваете?
-- Я никого не подозреваю. Смерть стучится в вашу дверь, она входит, она идет, не слепо, а обдуманно, из комнаты в комнату, а я иду по ее следу, вижу ее путь. Я верен мудрости древних; я бреду ощупью; ведь моя дружба к вашей семье и мое уважение к вам -- это две повязки, закрывающие мне глаза; и вот...
-- Говорите, доктор, я готов выслушать вас.