-- Итак, барон, -- сказал Андреа, умильно и почтительно кланяясь банкиру, -- смею ли я надеяться...
-- Виконт, -- отвечал Данглар, -- вы можете надеяться; и поверьте, что если с вашей стороны не явится препятствий, то это вопрос решенный.
-- О, как я счастлив, барон! -- сказал Андреа.
-- Но, -- задумчиво продолжал Данглар, -- почему же граф Монте-Кристо, ваш покровитель в парижском свете, не явился вместе с вами поддержать ваше предложение?
Андреа едва заметно покраснел.
-- Я прямо от графа, -- сказал он, -- это, бесспорно, очаровательный человек, но большой оригинал. Он вполне одобряет мой выбор; он даже выразил уверенность, что мой отец согласится отдать мне самый капитал вместо доходов с него; он обещал употребить свое влияние, чтобы убедить его; но заявил мне, что он никогда не брал и никогда не возьмет на себя ответственности просить для кого-нибудь чьей-либо руки. Но я должен отдать ему справедливость, он сделал мне честь, добавив, что если он когда-либо сожалел о том, что взял себе это за правило, то именно в данном случае, ибо он уверен, что этот брак будет счастливым. Впрочем, если он официально и не принимает ни в чем участия, он оставляет за собой право высказать вам свое мнение, если вы пожелаете с ним переговорить.
-- Прекрасно.
-- А теперь, -- сказал с очаровательнейшей улыбкой Андреа, -- разговор с тестем окончен, и я обращаюсь к банкиру.
-- Что же вам от него угодно? -- сказал, засмеявшись, Данглар.
-- Послезавтра мне следует получить у вас что-то около четырех тысяч франков; но граф понимает, что в этом месяце мне, вероятно, предстоят значительные траты и моих скромных холостяцких доходов может не хватить; поэтому он предложил мне чек на двадцать тысяч франков, -- вот он. На нем, как видите, стоит подпись графа. Этого достаточно?