-- Не знаю, ваше величество, -- отвечал министр полиции.
-- Как не знаете? Вы забыли справиться об этом? Правда, это не столь важно, -- прибавил король с убийственной улыбкой.
-- Ваше величество, я не мог об этом справиться; депеша сообщает только о высадке узурпатора и о пути, по которому он идет.
-- А как вы получили депешу? -- спросил король.
Министр опустил голову и покраснел, как рак.
-- По телеграфу, ваше величество.
Людовик XVIII сделал шаг вперед и скрестил руки на груди, как Наполеон.
-- Итак, -- сказал он, побледнев от гнева, -- семь союзных армий ниспровергли этого человека; чудом возвратился я на престол моих предков после двадцатипятилетнего изгнания; все эти двадцать пять лет я изучал, обдумывал, узнавал людей и дела той Франции, которая была мне обещана, -- и для чего? Для того чтобы в ту минуту, когда я достиг цели моих желаний, сила, которую я держал в руках, разразилась громом и разбила меня!
-- Ваше величество, это рок, -- пробормотал министр, чувствуя, что такое бремя, невесомое для судьбы, достаточно, чтобы раздавить человека.
-- Стало быть, то, что говорили про нас наши враги, справедливо: мы ничему не научились, ничего не забыли! Если бы меня предали, как его, я мог бы еще утешиться. Но быть среди людей, которых я осыпал почестями, которые должны бы беречь меня больше, чем самих себя, ибо мое счастье -- их счастье: до меня они были ничем, после меня опять будут ничем, -- и погибнуть из-за их беспомощности, их глупости! Да, милостивый государь, вы правы, это -- рок!