-- Подлец Бенедетто, -- сказал Кадрусс, отдавая стакан, -- он-то вывернется.
-- Никто не вывернется, говорю я тебе... Бенедетто будет наказан!
-- Тогда и вы тоже будете наказаны, -- сказал Кадрусс, -- потому что вы не исполнили свой долг священника... Вы должны были помешать Бенедетто убить меня.
-- Я! -- сказал граф с улыбкой, от которой кровь застыла в жилах умирающего. -- Я должен был помешать Бенедетто убить тебя, после того как ты сломал свой нож о кольчугу на моей груди!.. Да, если бы я увидел твое смирение и раскаяние, я, быть может, и помешал бы Бенедетто убить тебя, но ты был дерзок и коварен, и я дал свершиться воле божьей.
-- Я не верю в бога! -- закричал Кадрусс. -- И ты тоже не веришь в него... ты лжешь... лжешь!..
-- Молчи, -- сказал аббат, -- ты теряешь последние капли крови, еще оставшиеся в твоем теле... Ты не веришь в бога, а умираешь, пораженный его рукой! Ты не веришь в бога, а бог ждет только одной молитвы, одного слова, одной слезы, чтобы простить... Бог, который мог так направить кинжал убийцы, чтобы ты умер на месте, бог дал тебе эти минуты, чтобы раскаяться... Загляни в свою душу и покайся!
-- Нет, -- сказал Кадрусс, -- нет, я ни в чем не раскаиваюсь. Бога нет, провидения нет, есть только случай.
-- Есть провидение, есть бог, -- сказал Монте-Кристо. -- Смотри: вот ты умираешь, в отчаянии отрицая бога, а я стою перед тобой, богатый, счастливый, в расцвете сил, и возношу молитвы к тому богу, в которого ты пытаешься не верить и все же веришь в глубине души.
-- Но кто же вы? -- сказал Кадрусс, устремив померкнувшие глаза на графа.
-- Смотри внимательно, -- сказал Монте-Кристо, беря свечу и поднося ее к своему лицу.