-- Что вы, отец, я чрезвычайно рад; но я, признаться, так мало рассчитывал на ваше посещение, что оно меня несколько озадачило.
-- Но, мой друг, -- продолжал г-н Нуартье, садясь в кресло, -- я мог бы сказать вам то же самое. Как? Вы мне пишете, что ваша помолвка назначена в Марселе на двадцать восьмое февраля, а третьего марта вы в Париже?
-- Да, я здесь, -- сказал Жерар, придвигаясь к г-ну Нуартье, -- но вы на меня не сетуйте; я приехал сюда ради вас, и мой приезд спасет вас, быть может.
-- Вот как! -- отвечал г-н Нуартье, небрежно развалившись в кресле. -- Расскажите же мне, господин прокурор, в чем дело; это очень любопытно.
-- Вы слыхали о некоем бонапартистском клубе на улице Сен-Жак?
-- В номере пятьдесят третьем? Да; я его вице-президент.
-- Отец, ваше хладнокровие меня ужасает.
-- Что ты хочешь, милый? Человек, который был приговорен к смерти монтаньярами, бежал из Парижа в возе сена, прятался в бордоских равнинах от ищеек Робеспьера, успел привыкнуть ко многому. Итак, продолжай. Что же случилось в этом клубе на улице Сен-Жак?
-- Случилось то, что туда пригласили генерала Кенеля и что генерал Кенель, выйдя из дому в девять часов вечера, через двое суток был найден в Сене.
-- И кто вам рассказал об этом занятном случае?