Бошан простился с Альбером, обещая зайти за ним без четверти восемь.
Вернувшись домой, Альбер послал предупредить Франца, Дебрэ и Морреля, что очень просит их встретиться с ним в этот вечер в Опере.
Потом он прошел к своей матери, которая после всего того, что произошло накануне, велела никого не принимать и заперлась у себя. Он нашел ее в постели, потрясенную разыгравшимся скандалом.
Приход Альбера произвел на Мерседес именно то действие, которого следовало ожидать: она сжала руку сына и разразилась рыданиями. Однако эти слезы облегчили ее.
Альбер стоял, безмолвно склонившись над ней. По его бледному лицу и нахмуренным бровям видно было, что принятое им решение отомстить все сильнее овладевало его сердцем.
-- Вы не знаете, матушка, -- спросил он, -- есть ли у господина де Морсера враги?
Мерседес вздрогнула; она заметила, что Альбер не сказал: у моего отца.
-- Друг мой, -- отвечала она, -- у людей, занимающих такое положение, как граф, бывает много тайных врагов. Явные враги, как ты знаешь, еще не самые опасные.
-- Да, я знаю, и потому надеюсь на вашу проницательность. Я знаю, от вас ничто не ускользает!
-- Почему ты мне это говоришь?