При этих словах Альбер возвысил голос, чтобы это могли слышать в соседних ложах и в коридоре; и в самом деле, заслышав ссору, сидевшие в ложах обернулись, а проходившие по коридору остановились за спиной у Бошана и Шато-Рено.
-- Откуда вы явились, сударь? -- сказал Монте-Кристо, не выказывая никакого волнения. -- Вы, по-видимому, не в своем уме.
-- У меня достаточно ума, чтобы понимать ваше коварство и заставить вас понять, что я хочу вам отомстить за него, -- сказал вне себя Альбер.
-- Милостивый государь, я вас не понимаю, -- возразил Монте-Кристо, -- и, во всяком случае, я нахожу, что вы слишком громко говорите. Я здесь у себя, милостивый государь, здесь только я имею право повышать голос. Уходите! -- И Монте-Кристо повелительным жестом указал Альберу на дверь.
-- Я заставлю вас самого выйти отсюда! -- возразил Альбер, судорожно комкая в руках перчатку, с которой граф не спускал глаз.
-- Хорошо, -- спокойно сказал Монте-Кристо, -- я вижу, вы ищете ссоры, сударь; но позвольте вам дать совет и постарайтесь его запомнить: плохая манера сопровождать вызов шумом. Шум не для всякого удобен, господин де Морсер.
При этом имени ропот пробежал среди свидетелей этой сцены. Со вчерашнего дня имя Морсера было у всех на устах.
Альбер лучше всех и прежде всех понял намек и сделал движение, намереваясь бросить перчатку в лицо графу, но Моррель остановил его руку, в то время как Бошан и Шато-Рено, боясь, что эта сцена перейдет границы дозволенного, схватили его за плечи.
Но Монте-Кристо, не вставая с места, протянул руку и выхватил из судорожно сжатых пальцев Альбера влажную и смятую перчатку.
-- Сударь, -- сказал он грозным голосом, -- я считаю, что эту перчатку вы мне бросили, и верну вам ее вместе с пулей. Теперь извольте выйти отсюда, не то я позову своих слуг и велю им вышвырнуть вас за дверь.