-- Вы видите, Эдмон, что я не ошиблась, -- воскликнула она, -- и что я недаром сказала вам: пощадите моего сына!
-- А кто вам сказал, сударыня, что я враг вашему сыну?
-- Никто! Но все матери -- ясновидящие. Я все угадала, я поехала за ним в Оперу, спряталась в ложе и видела все.
-- В таком случае, сударыня, вы видели, что сын Фернана публично оскорбил меня? -- сказал Монте-Кристо с ужасающим спокойствием.
-- Сжальтесь!
-- Вы видели, -- продолжал граф, -- что он бросил бы мне в лицо перчатку, если бы один из моих друзей, господин Моррель, не схватил его за руку.
-- Выслушайте меня. Мой сын также разгадал вас; несчастье, постигшее его отца, он приписывает вам.
-- Сударыня, -- сказал Монте-Кристо, -- вы ошибаетесь; это не несчастье, это возмездие. Не я нанес удар господину де Морсеру, его карает провидение.
-- А почему вы хотите подменить собой провидение? -- воскликнула Мерседес. -- Почему вы помните, когда оно забыло? Какое дело вам, Эдмон, до Янины и ее визиря? Что сделал вам Фернан Мондего, предав Али-Тебелина?
-- Верно, сударыня, -- отвечал Монте-Кристо, -- и все это касается только французского офицера и дочери Василики. Вы правы, мне до этого нет дела, и если я поклялся отомстить, то не французскому офицеру и не графу де Морсеру, а рыбаку Фернану, мужу каталанки Мерседес.