Арестовав его, можно иметь доказательство его преступления, ибо письмо находится при нем, или у его отца, или в его каюте на "Фараоне".
-- Боже мой! -- простонала Мерседес, проводя рукой по влажному лбу. -- И это письмо...
-- Я купил его за двести тысяч франков, сударыня, -- сказал Монте-Кристо, -- и это недорого, потому что благодаря ему я сегодня могу оправдаться перед вами.
-- И из-за этого письма?..
-- Я был арестован; это вы знаете; но вы не знаете, сударыня, сколько времени длилось мое заточение. Вы не знаете, что я четырнадцать лет томился в четверти лье от вас, в темнице замка Иф. Вы не знаете, что четырнадцать долгих лет я ежедневно повторял клятву мщения, которую я дал себе в первый день, а между тем мне не было известно, что вы вышли замуж за Фернана, моего доносчика, и что мой отец умер, умер от голода!
Мерседес пошатнулась.
-- Боже милосердный! -- воскликнула она.
-- Но, когда я вышел из тюрьмы, в которой пробыл четырнадцать лет, я узнал все это, и вот почему жизнью Мерседес и смертью отца я поклялся отмстить Фернану и... и я мщу ему.
-- И вы уверены, что на вас донес несчастный Фернан?
-- Клянусь вам спасением своей души, сударыня, он это сделал. Впрочем, это немногим гнуснее, чем французскому гражданину -- продаться англичанам; испанцу по рождению -- сражаться против испанцев; офицеру на службе у Али -- предать и убить Али. Что по сравнению с этим письмо, которое я вам показал? Уловка влюбленного, которую, я это признаю и понимаю, должна простить женщина, вышедшая замуж за этого человека, но которую не прощает тот, чьей невестой она была. Французы не отмстили предателю, испанцы не расстреляли предателя, Али, лежа в своей могиле, не наказал предателя; но я, преданный им, уничтоженный, тоже брошенный в могилу, я милостью бога вышел из этой могилы, я перед богом обязан отмстить; я послан им для мести, и вот я здесь.