-- Ах, граф, -- воскликнула девушка, заливаясь слезами, -- если так, я обречена!
-- Нет, Валентина, нет! Я все предвидел, и ваш враг побежден, ибо он разгадан; нет, вы будете жить, Валентина, жить -- чтобы любить и быть любимой; чтобы стать счастливой и дать счастье благородному сердцу; но для этого вы должны всецело довериться мне.
-- Приказывайте, граф, что мне делать?
-- Принять то, что я вам дам.
-- Видит бог, -- воскликнула Валентина, -- будь я одинока, я предпочла бы умереть.
-- Вы не скажете никому ни слова, даже вашему отцу.
-- Но мой отец непричастен к этому злодеянию, правда, граф? -- сказала Валентина, умоляюще сложив руки.
-- Нет, но ваш отец, человек искушенный в изобличении преступников, должен был предполагать, что все эти смерти у вас в доме неестественны. Ваш отец сам должен был вас охранять, он должен был быть в этот час на моем месте; он сам должен был выплеснуть эту жидкость; сам должен был уже подняться против убийцы. Призрак против призрака, -- прошептал он, заканчивая свою мысль.
-- Я сделаю все, чтобы жить, граф, -- сказала Валентина, -- потому что есть два человека на свете, которые так меня любят, что умрут, если я умру: дедушка и Максимилиан.
-- Я буду их охранять, как охранял вас.