-- Угодно вам сейчас просмотреть арестантские списки? -- спросил комендант. -- Или вы желаете зайти в подземелье к аббату?
-- Прежде кончим осмотр, -- отвечал инспектор. -- Если я подымусь наверх, то у меня, быть может, не хватит духу еще раз спуститься.
-- О, аббат не похож на этого, его сумасшествие веселое, не то что разум его соседа.
-- А на чем он помешался?
-- На очень странной мысли: он вообразил себя владельцем несметных сокровищ. В первый год он предложил правительству миллион, если его выпустят, на второй -- два миллиона, на третий -- три и так далее. Теперь уж он пять лет в тюрьме; он попросит позволения переговорить с вами наедине и предложит вам пять миллионов.
-- Это в самом деле любопытно, -- сказал инспектор. -- А как зовут этого миллионера?
-- Аббат Фариа.
-- Номер двадцать седьмой! -- сказал инспектор.
-- Да, он здесь. Отоприте, Антуан.
Сторож повиновался, и инспектор с любопытством заглянул в подземелье "сумасшедшего аббата", как все называли этого заключенного. Посреди камеры, в кругу, нацарапанном куском известки, отбитой от стены, лежал человек, почти нагой, -- платье его превратилось в лохмотья. Он чертил в этом кругу отчетливые геометрические линии и был так же поглощен решением задачи, как Архимед в ту минуту, когда его убил солдат Марцелла. Поэтому он даже не пошевелился при скрипе двери и очнулся только тогда, когда пламя факелов осветило необычным светом влажный пол, на котором он работал. Тут он обернулся и с изумлением посмотрел на многочисленных гостей, спустившихся в его подземелье.