Он быстро вскочил, схватил одеяло, лежавшее в ногах его жалкой постели, и поспешно накинул его на себя, чтобы явиться в более пристойном виде перед посетителями.
-- О чем вы просите? -- спросил инспектор, не изменяя своей обычной формулы.
-- О чем я прошу? -- переспросил аббат с удивлением. -- Я ни о чем не прошу.
-- Вы не понимаете меня, -- продолжал инспектор, -- я прислан правительством для осмотра тюрем и принимаю жалобы заключенных.
-- А! Это другое дело, -- живо воскликнул аббат, -- и я надеюсь, мы поймем друг друга.
-- Вот видите, -- сказал комендант, -- начинается так, как я вам говорил.
-- Милостивый государь, -- продолжал заключенный, -- я аббат Фариа, родился в Риме, двадцать лет был секретарем кардинала Роспильози; меня арестовали, сам не знаю за что, в начале тысяча восемьсот одиннадцатого года, и с тех пор я тщетно требую освобождения от итальянского и французского правительств.
-- Почему от французского? -- спросил комендант.
-- Потому, что меня схватили в Пьомбино, и я полагаю, что Пьомбино, подобно Милану и Флоренции, стал главным городом какого-нибудь французского департамента.
Инспектор и комендант с улыбкой переглянулись.