-- Ну, дорогой мой, -- заметил инспектор, -- ваши сведения об Италии не отличаются свежестью.
-- Они относятся к тому дню, когда меня арестовали, -- отвечал аббат Фариа, -- а так как в то время его величество император создал Римское королевство для дарованного ему небом сына, то я полагал, что, продолжая пожинать лавры победы, он претворил мечту Макиавелли и Цезаря Борджиа, объединив всю Италию в единое и неделимое государство.
-- К счастью, -- возразил инспектор, -- провидение несколько изменило этот грандиозный план, который, видимо, встречает ваше живое сочувствие.
-- Это единственный способ превратить Италию в сильное, независимое и счастливое государство, -- сказал аббат.
-- Может быть, -- отвечал инспектор, -- но я пришел сюда не затем, чтобы рассматривать с вами курс итальянской политики, а для того, чтобы спросить у вас, что я и сделал, довольны ли вы помещением и пищей.
-- Пища здесь такая же, как и во всех тюрьмах, то есть очень плохая, -- отвечал аббат, -- а помещение, как видите, сырое и нездоровое, но, в общем, довольно приличное для подземной тюрьмы. Дело не в этом, а в чрезвычайно важной тайне, которую я имею сообщить правительству.
-- Начинается, -- сказал комендант на ухо инспектору.
-- Вот почему я очень рад вас видеть, -- продолжал аббат, -- хоть вы и помешали мне в очень важном вычислении, которое, если окажется успешным, быть может, изменит всю систему Ньютона. Могу я попросить у вас разрешения поговорить с вами наедине?
-- Что я вам говорил? -- шепнул комендант инспектору.
-- Вы хорошо знаете своих постояльцев, -- отвечал инспектор улыбаясь, затем обратился к аббату: -- Я не могу исполнить вашу просьбу.