Тем немногим, что у нее было, Мерседес делилась щедро со всеми, теперь у нее не было ничего, а приходилось думать о двоих.
Близилась зима; у графини де Морсер калорифер с сотнями труб согревал дом от передней до будуара; теперь Мерседес нечем было развести огонь в этой неуютной и уже холодной комнате; ее покои утопали в редкостных цветах, ценившихся на вес золота, -- а теперь у нее не было даже самого жалкого цветочка.
Но у нее был сын...
Пафос отречения, быть может, чрезмерный, до сих пор возвышал их над прозой жизни.
Пафос -- это почти экзальтация; а экзальтация возносит душу над всем земным.
Но экзальтация первого порыва угасла, и мало-помалу пришлось спуститься из страны грез в мир действительности.
После многих бесед об идеальном настало время поговорить о житейском.
-- Матушка, -- говорил Альбер в ту самую минуту, когда г-жа Данглар спускалась по лестнице, -- подсчитаем наши средства, я должен знать итог, чтобы составить план действий.
-- Итог: нуль, -- сказала Мерседес с горькой улыбкой.
-- Нет, матушка. Итог -- три тысячи франков, и на эти три тысячи я намерен прекрасно устроиться.