-- Но здесь тоже нужно заплатить?
-- Тридцать франков, но я их плачу из моих ста пятидесяти. Это решено. И так как мне, в сущности, нужно на дорогу только восемьдесят франков, то я просто утопаю в роскоши. Но это еще не все. Что вы на это скажете, матушка?
И Альбер вынул из записной книжечки с золотой застежкой -- давняя прихоть, или, быть может, нежное воспоминание об одной из таинственных незнакомок под вуалью, что стучались у маленькой двери, -- Альбер вынул из записной книжки тысячефранковый билет.
-- Что это? -- спросила Мерседес.
-- Тысяча франков, матушка. Самая настоящая.
-- Но откуда они у тебя?
-- Выслушайте меня, матушка, и не волнуйтесь.
И Альбер, подойдя к матери, поцеловал ее в обе щеки, потом отстранился и поглядел на нее.
-- Вы даже не знаете, матушка, какая вы красавица! -- произнес он с глубоким чувством сыновней любви. -- Вы самая прекрасная, самая благородная женщина на свете!
-- Дорогой мальчик! -- сказала Мерседес, тщетно стараясь удержать слезу, повисшую у нее на ресницах.