Альбер наскоро собрал свои бумаги, позвал хозяина, заплатил ему тридцать франков, подал матери руку и вышел с ней на улицу.
Впереди них кто-то спускался, он услышал шуршание шелкового платья о перила и обернулся.
-- Дебрэ! -- прошептал Альбер.
-- Морсер, вы? -- сказал секретарь министра, останавливаясь.
Любопытство взяло у Дебрэ верх над желанием сохранить инкогнито; к тому же его и так узнали. В самом деле забавно было встретить в этом никому не ведомом меблированном доме человека, чья несчастная участь наделала столько шума в Париже.
-- Морсер! -- повторил Дебрэ. Но, заметив в полутьме лестницы еще стройную фигуру г-жи де Морсер, закутанную в шаль, он добавил с улыбкой: -- Ах, простите, Альбер! Не смею мешать вам.
Альбер понял мысль Дебрэ.
-- Матушка, -- сказал он, обращаясь к Мерседес, -- это господин Дебрэ, секретарь министра внутренних дел, мой бывший друг.
-- Почему бывший? -- пролепетал Дебрэ. -- Что вы хотите сказать?
-- Я хочу сказать, господин Дебрэ, -- продолжал Альбер, -- что у меня больше нет друзей и я не должен их иметь. Я вам очень благодарен за то, что вы были так любезны и узнали меня.