-- Уеду, матушка, -- сказал Альбер спокойным и твердым голосом, -- вы слишком любите меня, чтобы заставить меня вести подле вас праздную и бесполезную жизнь. К тому же я уже подписал контракт.
-- Ты поступишь согласно своей воле, мой сын, а я -- согласно воле божьей.
-- Нет, не согласно моей воле, матушка, но согласно разуму и необходимости. Мы оба узнали, что такое отчаяние. Что теперь для вас жизнь? Ничто. Что такое жизнь для меня? Поверьте, матушка, безделица, не будь вас; ибо, клянусь, не будь вас, эта жизнь оборвалась бы в тот день, когда я усомнился в своем отце и отрекся от его имени! И все же я буду жить, если вы обещаете мне надеяться; а если вы поручите мне заботу о вашем будущем счастье, то это удвоит мои силы. Тогда я пойду к алжирскому губернатору -- это честный человек, настоящий солдат, -- я расскажу ему свою печальную повесть, попрошу его время от времени посматривать в мою сторону, и, если он сдержит слово, если он увидит, чего я стою, то либо я через полгода вернусь офицером, либо не вернусь вовсе. Если я вернусь офицером -- ваше будущее обеспечено, матушка, потому что у меня хватит денег для нас обоих; к тому же мы оба будем гордиться моим новым именем, потому что это ваше настоящее имя. Если я не вернусь... тогда, матушка, вы расстанетесь с жизнью, если не захотите жить, и тогда наши несчастья кончатся сами собой.
-- Хорошо, -- отвечала Мерседес, -- ты прав, сын мой, докажем людям, которые смотрят на нас и подстерегают наши поступки, чтобы судить нас, докажем им, что мы достойны сожаления.
-- Отгоните мрачные мысли, матушка! -- воскликнул Альбер. -- Поверьте, мы счастливы, во всяком случае, можем быть счастливы. Вы мудрая и кроткая; я стал неприхотлив и, надеюсь, благоразумен. Я на службе, -- значит, я богат; вы в доме господина Дантеса -- значит, вы найдете покой. Попытаемся, матушка, прошу вас!
-- Да, попытаемся, потому что ты должен жить, мой сын. Ты должен быть счастлив, -- отвечала Мерседес.
-- Итак, матушка, наш дележ окончен, -- с напускной непринужденностью сказал Альбер. -- Мы можем сегодня же уехать. Я закажу вам место.
-- А себе?
-- Мне еще нужно остаться дня на два, на три; это начало разлуки, нам надо к ней привыкнуть. Мне необходимо получить рекомендации, навести справки относительно Алжира; я догоню вас в Марселе.
-- Хорошо, едем! -- сказала Мерседес, накинув на плечи единственную шаль, которую она взяла с собой и которая случайно оказалась очень дорогой шалью из черного кашемира. -- Едем!