-- Милостивый государь, -- отвечал Фариа, -- поклянитесь Иисусом Христом, что вы меня освободите, если я сказал вам правду, и я укажу вам место, где зарыт клад.
-- Хорошо ли вас кормят? -- повторил инспектор.
-- При таком условии вы ничем не рискуете: и вы видите, что я не ищу случая бежать; я останусь в тюрьме, пока будут отыскивать клад.
-- Вы не отвечаете на мой вопрос, -- прервал инспектор с нетерпением.
-- А вы на мою просьбу! -- воскликнул аббат. -- Будьте же прокляты, как и все те безумцы, которые не хотели мне верить! Вы не хотите моего золота -- оно останется при мне; не хотите дать свободу -- господь пошлет мне ее. Идите, мне больше нечего вам сказать.
И аббат, сбросив с плеч одеяло, поднял кусок известки, сел опять в круг и принялся за свои чертежи и вычисления.
-- Что это он делает? -- спросил инспектор, уходя.
-- Считает свои сокровища, -- отвечал комендант.
Фариа отвечал на эту насмешку взглядом, исполненным высшего презрения.
Они вышли. Сторож запер за ними дверь.