Моррель вздрогнул.
-- Четырнадцать лет! -- прошептал он.
-- Четырнадцать лет, -- повторил граф. -- У него также за эти долгие годы бывали минуты отчаяния; он, так же как и вы, Моррель, считал себя несчастнейшим из людей и хотел убить себя.
-- И что же? -- спросил Моррель.
-- И вот в последнюю минуту господь послал ему спасение в образе человека, ибо господь больше не являет чудес; быть может, сначала он и не понимал бесконечной благости божьей (нужно время, чтобы глаза, затуманенные слезами, вновь стали зрячими); но он все-таки решил терпеть и ждать. Настал день, когда он чудом вышел из могилы, преображенный, богатый, могущественный, полубог; его первый порыв был пойти к отцу. Его отец умер.
-- Мой отец тоже умер, -- сказал Моррель.
-- Да, но ваш отец умер на ваших руках, любимый, счастливый, почитаемый, богатый, дожив до глубокой старости; его отец умер нищим, отчаявшимся, сомневающимся в боге; и когда спустя десять лет после его смерти сын искал его могилу, самая могила исчезла, и никто не мог ему сказать: здесь покоится сердце, которое тебя так любило.
-- Боже! -- сказал Моррель.
-- Этот сын был несчастнее вас, Моррель, он не знал даже, где искать могилу своего отца.
-- Но у него оставалась женщина, которую он любил, -- сказал Моррель.