Вслед за Дангларом спустились еще два человека, образовав арьергард, и, подталкивая его, если ему случалось остановиться, привели его по отлогому ходу к мрачному перекрестку.
Белые стены, с высеченными в них ярусами гробниц, словно глядели черными, бездонными провалами глаз, подобных глазницам черепа.
Стоявший здесь часовой взял карабин наперевес.
-- Кто идет? -- спросил он.
-- Свой, свой! -- сказал Пеппино. -- Где атаман?
-- Там, -- ответил часовой, показывая через плечо на высеченную в скале залу, свет из которой проникал в коридор сквозь широкие сводчатые отверстия.
-- Славная добыча, атаман, -- сказал по-итальянски Пеппино.
И, схватив Данглара за шиворот, он подвел его к отверстию вроде двери, через которое проходили в залу, служившую, очевидно, жилищем атамана.
-- Это тот самый человек? -- спросил атаман, погруженный в чтение жизнеописания Александра, составленного Плутархом.
-- Тот самый, атаман.