-- Меня, боже мой! Неужели я буду так счастлива?..
-- Да. Вы назвали Гайде вашей сестрой; пусть она в самом деле станет вашей сестрой, Валентина; воздайте ей за все, чем вы считаете себя обязанной мне: берегите ее и вы и Моррель, ибо, -- голос графа стал едва слышен, -- отныне она одна на свете...
-- Одна на свете! -- повторил голос позади графа. -- Почему?
Монте-Кристо обернулся.
Перед ним стояла Гайде, бледная, похолодевшая, и смотрела на него со смертельным испугом.
-- Потому что с завтрашнего дня, дочь моя, ты будешь свободна, -- отвечал граф, -- и займешь то положение, которое тебе подобает; потому что я не хочу, чтобы моя судьба омрачала твою. Дочь великого паши, я возвращаю тебе богатства и имя твоего отца.
Гайде побледнела, подняла свои прозрачные руки, подобно деве, вручающей себя богу, и спросила голосом, глухим от слез:
-- Так ты покидаешь меня, господин мой?
-- Ты молода, Гайде, ты прекрасна; забудь самое имя мое и будь счастлива.
-- Хорошо, -- сказала Гайде, -- твои приказания будут исполнены, господин мой: я забуду твое имя и буду счастлива. -- И она отступила к двери.