-- Боже мой! -- вскричала Валентина, поддерживая отяжелевшую голову Морреля. -- Разве вы не видите, как она бледна, как она страдает?
Гайде сказала душераздирающим голосом:
-- Зачем ему понимать меня? Он господин, а я невольница, и он вправе ничего не замечать.
Граф содрогнулся при звуке этого голоса, который коснулся самых тайных струн его сердца; его глаза встретились с глазами Гайде и не выдержали их огня.
-- Боже мой! -- сказал Монте-Кристо. -- Неужели то, что ты позволил мне заподозрить, правда? Так ты не хотела бы расстаться со мной, Гайде?
-- Я молода, -- кратко ответила она, -- я люблю жизнь, которую ты сделал для меня такой сладостной, и мне было бы жаль умереть.
-- А если я тебя покину, Гайде...
-- Я умру, господин мой!
-- Так ты любишь меня?
-- Он спрашивает, люблю ли я его! Валентина, скажи ему, любишь ли ты Максимилиана!