-- Вот еще уста, которые говорят одно, между тем как сердце думает другое, -- прошептал Эдмон. -- Но все равно, он наш сосед и оказал нам когда-то услугу! Примем его ласково.
Не успел Эдмон договорить, как в дверях показалась черная бородатая голова Кадрусса. Это был человек лет двадцати пяти -- двадцати шести; в руках он держал кусок сукна, который он согласно своему ремеслу портного намеревался превратить в одежду.
-- А! Приехал, Эдмон! -- сказал он с сильным марсельским акцентом, широко улыбаясь, так что видны были все его зубы, белые, как слоновая кость.
-- Как видите, сосед Кадрусс, я к вашим услугам, если вам угодно, -- отвечал Дантес, с трудом скрывая холодность под любезным тоном.
-- Покорно благодарю. К счастью, мне ничего не нужно, и даже иной раз другие во мне нуждаются. (Дантес вздрогнул.) Я не про тебя говорю, Эдмон. Я дал тебе денег взаймы, ты мне их отдал; так водится между добрыми соседями, и мы в расчете.
-- Никогда не бываешь в расчете с теми, кто нам помог, -- сказал Дантес. -- Когда денежный долг возвращен, остается долг благодарности.
-- К чему говорить об этом? Что было, то прошло. Поговорим лучше о твоем счастливом возвращении. Я пошел в порт поискать коричневого сукна и встретил своего приятеля Данглара.
"Как, ты в Марселе?" -- говорю ему.
"Да, как видишь".
"А я думал, ты в Смирне".