Молодой моряк окинул их беглым взглядом и, видя, что команда выполняется, опять повернулся к своему собеседнику.
-- А как же случилось это несчастье? -- спросил арматор, возобновляя прерванный разговор.
-- Да самым неожиданным образом. После продолжительного разговора с комендантом порта капитан Леклер в сильном возбуждении покинул Неаполь; через сутки у него началась горячка; через три дня он был мертв... Мы похоронили его, как полагается, и теперь он покоится, завернутый в холст с ядром в ногах и ядром в головах, у острова Дель-Джильо. Мы привезли вдове его крест и шпагу. Стоило, -- прибавил юноша с печальной улыбкой, -- стоило десять лет воевать с англичанами, чтобы умереть, как все, в постели!
-- Что поделаешь, Эдмон! -- сказал арматор, который, по-видимому, все более и более успокаивался. -- Все мы смертны, и надо, чтобы старые уступали место молодым, -- иначе все бы остановилось. И так как вы говорите, что груз...
-- В полной сохранности, господин Моррель, я вам ручаюсь. И я думаю, что вы продешевите, если удовольствуетесь барышом в двадцать пять тысяч франков.
И видя, что "Фараон" уже миновал круглую башню, он крикнул:
-- На марса-гитовы! Кливер-нирал! На бизань-шкот! Якорь к отдаче изготовить!
Приказание было исполнено почти с такой же быстротой, как на военном судне.
-- Шкоты отдать! Паруса на гитовы!
При последней команде все паруса упали, и корабль продолжал скользить еле заметно, двигаясь только по инерции.