-- Он совершенно прав, -- отвечал Бошан, -- я тоже браню его, хоть и не знаю, что он делает. Здравствуйте, командор.
-- А, вы уже знаете? -- сказал личный секретарь министра, улыбаясь и пожимая журналисту руку.
-- Еще бы!
-- А что говорят об этом в свете?
-- В каком свете? В лето от рождества Христова тысяча восемьсот тридцать восьмое их много.
-- В свете критико-политическом, где вы -- один из львов.
-- Говорят, что это вполне заслуженно и что вы сеете достаточно красного, чтобы выросло немножко голубого.
-- Недурно сказано, -- заметил Люсьен. -- Почему вы не наш, дорогой Бошан? С вашим умом вы в три-четыре года сделали бы карьеру.
-- Я только одного и жду, чтобы последовать вашему совету: министерства, которое могло бы продержаться полгода. Теперь одно слово, Альбер, тем более что надо же дать передохнуть бедняге Люсьену. Мы будем завтракать или обедать? Ведь мне надо в Палату. Как видите, в нашем ремесле не одни только розы.
-- Мы только завтракаем и ждем еще двоих; как только они приедут, мы сядем за стол.