-- Это было пятого сентября, -- сказал, улыбаясь, Моррель, -- в годовщину того дня, когда чудом был спасен мой отец; и каждый год, по мере моих сил, я стараюсь ознаменовать этот день, сделав что-нибудь...
-- Героическое, не правда ли? -- прервал Шато-Рено. -- Короче говоря, мне повезло, но это еще не все. После того как он спас меня от ножа, он спас меня от холода, отдав мне не половину своего плаща, как делал святой Мартин, а весь плащ целиком; а затем и от голода, разделив со мной... угадайте что?
-- Паштет от Феликса? -- спросил Бошан.
-- Нет, свою лошадь, от которой каждый из нас с большим аппетитом съел по куску; это было нелегко!
-- Съесть кусок лошади? -- спросил, смеясь, Морсер.
-- Нет, пойти на такую жертву, -- отвечал Шато-Рено. -- Спросите у Дебрэ, пожертвует ли он своим английским скакуном для незнакомца?
-- Для незнакомца -- нет, -- сказал Дебрэ, -- а для друга -- может быть.
-- Я предчувствовал, что вы станете моим другом, барон, -- сказал Моррель. -- Кроме того, как я уже имел честь вам сказать, называйте это героизмом или жертвой, но в тот день я должен был чем-нибудь отплатить судьбе за неожиданное счастье, когда-то посетившее нас.
-- Эта история, на которую намекает Моррель, -- продолжал Шато-Рено, -- совершенно изумительна, и, когда вы с ним поближе познакомитесь, он вам ее как-нибудь расскажет; а пока что довольно воспоминаний, займемся нашими желудками. В котором часу вы завтракаете, Альбер?
-- В половине одиннадцатого.