-- Послушайте, дорогой Альбер, -- сказал Дебрэ, -- сознайтесь, что ваш повар запоздал, что устрицы еще не привезены из Марени или Остенде и что вы по примеру госпожи де Ментенон хотите заменить еду сказкой. Сознавайтесь же, мы настолько учтивы, что извиним вас и выслушаем вашу историю, как бы фантастична она ни была.
-- А я вам говорю, что хоть она и фантастична, в ней все правда от начала до конца. Итак, разбойники взяли меня в плен и отвели в весьма неуютное место, называемое катакомбами Сан-Себастьяно.
-- Я их знаю, -- сказал Шато-Рено, -- я там чуть было не схватил лихорадку.
-- А я на самом деле схватил, -- продолжал Альбер. -- Мне заявили, что я пленник и что за меня требуется выкуп -- пустяки, четыре тысячи римских пиастров, двадцать шесть тысяч турских ливров. К несчастью, у меня оставалось только полторы тысячи, путешествие мое подходило к концу и кредит истощился. Я написал Францу... Да, ведь Франц был при этом, и вы можете спросить у него, присочинил ли я хоть слово. Я написал ему, что если в шесть часов утра он не привезет четырех тысяч пиастров, то в десять минут седьмого я буду сопричислен к лику блаженных святых и славных мучеников. Поверьте, что Луиджи Вампа -- так звали атамана разбойников -- честно сдержал бы свое обещание.
-- Но Франц привез четыре тысячи пиастров? -- сказал Шато-Рено. -- Еще бы! Достать четыре тысячи пиастров не хитрость, когда зовешься Францем д'Эпине или Альбером де Морсером.
-- Нет, он просто приехал в сопровождении того гостя, о котором я говорю и которого я надеюсь вам представить.
-- Так этот господин -- Геркулес, убивающий Кака, или Персей, освобождающий Андромеду?
-- Нет, он с меня ростом.
-- Вооружен до зубов?
-- С ним не было и вязальной спицы.