-- В таком случае, мой дорогой, -- сказал граф, -- я отошлю вас к вашему духовнику; вы можете стать, как он, картезианцем или бернардинцем и беседовать с ним о ваших тайнах. Что же касается меня, то я опасаюсь домоправителя, одержимого такими химерами; мне не нравится, если мои слуги боятся по вечерам гулять в моем саду. Кроме того, сознаюсь, я вовсе не хочу, чтобы меня навестил полицейский комиссар; ибо, имейте в виду, господин Бертуччо: в Италии правосудие получает деньги за бездействие, а во Франции, наоборот, -- только когда оно деятельно. Я считал вас отчасти корсиканцем, отчасти контрабандистом, но чрезвычайно искусным управляющим, а теперь вижу, что вы гораздо более разносторонний человек, господин Бертуччо. Вы мне больше не нужны.
-- Ваше сиятельство, ваше сиятельство! -- воскликнул управляющий в ужасе от этой угрозы. -- Если вы только поэтому хотите меня уволить, я все расскажу, во всем признаюсь; лучше мне взойти на эшафот, чем расстаться с вами.
-- Это другое дело, -- сказал Монте-Кристо, -- но подумайте: если вы собираетесь лгать, лучше не рассказывайте ничего.
-- Клянусь спасением моей души, я вам скажу все! Ведь даже аббат Бузони знал только часть моей тайны. Но прежде всего умоляю вас, отойдите от этого платана. Вот луна выходит из-за облака, а вы стоите здесь, завернувшись в плащ, он скрывает вашу фигуру, и он так похож на плащ господина де Вильфора...
-- Как, -- воскликнул Монте-Кристо, -- так это Вильфор...
-- Ваше сиятельство его знает?
-- Он был королевским прокурором в Ниме?
-- Да.
-- И женился на дочери маркиза де Сен-Мерана?
-- Да.