-- Благодарю вас, Данглар, -- сказал арматор, -- это действительно выход. Итак, примите командование, я вас уполномочиваю, и наблюдайте за разгрузкой, дело не должно страдать, какое бы несчастье ни постигало отдельных людей.
-- Будьте спокойны, господин Моррель; но нельзя ли будет хоть навестить бедного Эдмона?
-- Я это сейчас узнаю; я попытаюсь увидеться с господином де Вильфором и замолвить ему словечко за арестованного. Знаю, что он отъявленный роялист, но хоть он роялист и королевский прокурор, однако ж все-таки человек, и притом, кажется, не злой.
-- Нет, не злой, но я слышал, что он честолюбив, а это почти одно и то же.
-- Словом, увидим, -- сказал Моррель со вздохом. -- Ступайте на борт, я скоро буду. -- И он направился к зданию суда.
-- Видишь, какой оборот принимает дело? -- сказал Данглар Кадруссу. -- Тебе все еще охота заступаться за Дантеса?
-- Разумеется, нет, но все-таки ужасно, что шутка могла иметь такие последствия.
-- Кто шутил? Не ты и не я, а Фернан. Ты же знаешь, что я бросил записку; кажется, даже разорвал ее.
-- Нет, нет! -- вскричал Кадрусс. -- Я как сейчас вижу ее в углу беседки, измятую, скомканную, и очень желал бы, чтобы она была там, где я ее вижу!
-- Что ж делать? Верно, Фернан поднял ее, переписал или велел переписать, а то, может быть, даже и не взял на себя этого труда... Боже мой! Что, если он послал мою же записку! Хорошо, что я изменил почерк.