"Кому?"
"Его убийцам".
"Да разве я их знаю?"
"Велите их разыскать".
"А для чего? Ваш брат, вероятно, поссорился с кем-нибудь и дрался на дуэли. Все эти старые вояки склонны к буйству; при императоре это сходило им с рук, но теперь -- другое дело, а наши южане не любят ни вояк, ни буйства".
"Господин прокурор, -- сказал я, -- я прошу не за себя. Я буду горевать или мстить, -- это мое дело. Но мой несчастный брат был женат. Если и со мной что-нибудь случится, бедная женщина умрет с голоду: она жила только трудами своего мужа. Назначьте ей хоть небольшую пенсию".
"Каждая революция влечет за собою жертвы, -- отвечал Вильфор. -- Ваш брат пал жертвой последнего переворота -- это несчастье, но правительство не обязано за это платить вашему семейству. Если бы нам пришлось судить всех приверженцев узурпатора, которые мстили роялистам, когда были у власти, то, может быть, теперь ваш брат был бы приговорен к смерти. То, что произошло, вполне естественно -- это закон возмездия".
"Что же это такое? -- воскликнул я. -- И так рассуждаете вы, представитель правосудия!.."
"Честное слово, все эти корсиканцы -- сумасшедшие и воображают, что их соотечественник все еще император, -- ответил Вильфор. -- Вы упустили время, любезный; вам следовало так говорить со мною два месяца тому назад. Теперь слишком поздно. Убирайтесь отсюда, или я велю вас вывести".
Я смотрел на него, думая, не помогут ли новые просьбы.