"Ах, господи, -- затараторила женщина, -- это божье благословение, мы ничего такого не ожидали. Представьте себе, дорогой господин, что мой муж дружил в тысяча восемьсот четырнадцатом или тысяча восемьсот пятнадцатом году с одним моряком, которого звали Эдмон Дантес; этот бедный малый, которого Кадрусс совершенно забыл, помнил о нем, и, умирая, оставил ему тот алмаз, который вы видели".
"А каким же образом оказался у него этот алмаз? -- спросил ювелир. -- Или он был у Дантеса до того, как он попал в тюрьму?"
"Нет, сударь, -- отвечала женщина, -- но в тюрьме он познакомился с очень богатым англичанином; тот заболел, и Дантес ухаживал за ним, как за родным братом; за это англичанин, выходя на свободу, оставил ему вот этот алмаз. Бедному Дантесу не посчастливилось, он так в тюрьме и умер, а алмаз перед смертью завещал нам и поручил почтенному аббату, который был у нас сегодня утром, передать его нам".
"Она говорит то же самое, -- прошептал ювелир. -- В конце концов, может быть, все это так и было, хотя на первый взгляд и кажется неправдоподобным. В таком случае, -- сказал он громко, -- дело только в цене, о которой мы все еще не сговорились".
"Как не сговорились! -- воскликнул вошедший Кадрусс. -- Я был уверен, что вы согласны на мою цену".
"То есть, -- возразил ювелир, -- я вам предложил за него сорок тысяч франков".
"Сорок тысяч! -- возмутилась Карконта. -- Уж, конечно, мы его не отдадим за эту цену. Аббат сказал нам, что он стоит пятьдесят тысяч, не считая оправы".
"А как звали этого аббата?"
"Аббат Бузони".
"Так он иностранец?"