-- Я это знал, -- продолжал Монте-Кристо, -- уже десять лет, как она умерла.
-- И я все еще оплакиваю ее смерть, -- сказал приезжий из Лукки, вытаскивая из кармана клетчатый платок и вытирая сначала левый глаз, а затем правый.
-- Что поделаешь, -- сказал Монте-Кристо, -- все мы смертны. Теперь вы понимаете, дорогой господин Кавальканти, что во Франции не к чему говорить о том, что вы были пятнадцать лет в разлуке с сыном. Все эти истории с цыганами, которые крадут детей, у нас не в моде. Он у вас воспитывался в провинциальном коллеже, а теперь вы желаете, чтобы он завершил свое образование в парижском свете. Поэтому вы и покинули Виа-Реджо, где вы жили после смерти вашей жены. Этого будет вполне достаточно.
-- Вы так полагаете?
-- Конечно.
-- Тогда все прекрасно.
-- Если бы откуда-нибудь возникли слухи об этой разлуке...
-- Что же я тогда скажу?
-- Что вероломный воспитатель, продавшийся врагам вашей семьи...
-- То есть этим Корсинари?