-- Здесь, рядом, -- сказал Монте-Кристо, -- когда мой камердинер приходил сюда, он доложил мне о нем.
-- Превосходно! Превосходно! -- сказал майор, расправляя при каждом возгласе петлицы своей венгерки.
-- Дорогой господин Кавальканти, -- сказал Монте-Кристо, -- ваше волнение мне понятно. Надо дать вам время прийти в себя; кроме того, я хотел бы приготовить к этой счастливой встрече и молодого человека, который, я полагаю, обуреваем таким же нетерпением, как и вы.
-- Не сомневаюсь, -- сказал Кавальканти.
-- Ну так вот, через каких-нибудь четверть часа мы предстанем перед вами.
-- Так вы приведете его ко мне? Вы так добры, что хотите сами мне его представить?
-- Нет, я не хочу становиться между отцом и сыном; но не беспокойтесь: даже если бы голос крови безмолвствовал, вы не сможете ошибиться: он войдет в эту дверь. Это красивый молодой человек, белокурый, пожалуй, даже слишком белокурый, с приятными манерами; впрочем, вы сами увидите.
-- Кстати, -- сказал майор, -- я, знаете ли, взял с собой только две тысячи франков, которые я получил через посредство добрейшего аббата Бузони. Часть из них я потратил на дорогу, и...
-- И вам нужны деньги... это вполне естественно, дорогой господин Кавальканти. Вот вам для ровного счета восемь тысячефранковых билетов.
Глаза майора засверкали, как карбункулы.