-- Напротив, дорогой сын: ведь для вас, я думаю, Франция стала теперь вторым отечеством?
-- Должен признаться, -- сказал молодой человек, -- что я был бы в отчаянии, если бы мне пришлось покинуть Париж.
-- А я не мог бы жить вдали от Лукки. Так что я возвращаюсь в Италию при первой возможности.
-- Но раньше, чем уехать, дорогой отец, вы, конечно, передадите мне документы, на основании которых я мог бы доказать свое происхождение?
-- Само собой: ведь именно для этого я и приехал, и мне стоило таких трудов разыскать вас, чтобы передать их вам, что было бы немыслимо проделать это вторично. На это ушли бы последние дни моей жизни.
-- И эти документы...
-- Вот они.
Андреа жадно схватил брачное свидетельство своего отца и свою метрику и, развернув их с вполне естественным сыновним нетерпением, пробежал оба акта быстрым и привычным взглядом, свидетельствовавшим о немалой опытности, так же как о живейшем интересе.
Когда он кончил, лицо его засияло невыразимой радостью, и он со странной улыбкой взглянул на майора.
-- Вот как! -- сказал он на чистейшем тосканском наречии. -- Что же, в Италии нет больше каторги?