-- О боже, -- прошептал он наконец. -- Вы видите?
-- Что? Кого?
-- Его!
-- Его? Господина королевского прокурора де Вильфора? Разумеется, я его вижу.
-- Так, значит, я его не убил!
-- Послушайте, милейший Бертуччо, вы, кажется, сошли с ума, -- сказал граф.
-- Так, значит, он не умер!
-- Да нет же! Он не умер, вы сами видите; вместо того чтобы всадить ему кинжал в левый бок между шестым и седьмым ребром, как это принято у ваших соотечественников, вы всадили его немного ниже или немного выше; а эти судейские -- народ живучий. Или, вернее, во всем, что вы мне рассказали, не было ни слова правды -- это было лишь воображение, галлюцинация. Вы заснули, не переварив как следует вашего мщения, оно давило вам на желудок, и вам приснился кошмар -- вот и все. Ну, придите в себя и сосчитайте: господин и госпожа де Вильфор -- двое; господин и госпожа Данглар -- четверо; Шато-Рено, Дебрэ, Моррель -- семеро; майор Бартоломео Кавальканти -- восемь.
-- Восемь, -- повторил Бертуччо.
-- Да постойте же! Постойте! Куда вы так торопитесь, черт возьми! Вы пропустили еще одного гостя. Посмотрите немного левей... вот там... господин Андреа Кавальканти, молодой человек в черном фраке, который рассматривает мадонну Мурильо; вот он обернулся.