-- Вы в самом деле изумительный человек! -- сказал Данглар. -- Что бы там ни говорили философы, хорошо быть богатым.
-- А главное -- изобретательным, -- добавила г-жа Данглар.
-- Это изобретение не мое, баронесса; оно было в ходу у римлян. Плиний сообщает, что из Остии в Рим, при помощи нескольких смен рабов, которые несли их на головах, пересылались рыбы из породы тех, которых он называет mulus; судя по его описанию, это дорада. Получить ее живой считалось роскошью еще и потому, что зрелище ее смерти было очень занимательно; засыпая, она несколько раз меняла свой цвет и, подобно испаряющейся радуге, проходила сквозь все оттенки спектра, после чего ее отправляли на кухню. Эта агония входила в число ее достоинств. Если ее не видели живой, ею пренебрегали мертвой.
-- Да, -- сказал Дебрэ, -- но от Остии до Рима не больше восьми лье.
-- Это верно, -- отвечал Монте-Кристо, -- но разве заслуга родиться через тысячу восемьсот лет после Лукулла, если не умеешь его превзойти?
Оба Кавальканти смотрели во все глаза, но благоразумно молчали.
-- Это все очень интересно, -- сказал Шато-Рено, -- но что меня восхищает больше всего, так это быстрота, с которой исполняются ваши приказания. Ведь правда, граф, что вы купили этот дом всего пять или шесть дней тому назад?
-- Да, не больше, -- сказал Монте-Кристо.
-- И я убежден, что за эту неделю он совершенно преобразился; ведь, если я не ошибаюсь, у него был другой вход, и двор был мощеный и пустой, а сейчас это великолепная лужайка, обсаженная деревьями, которым на вид сто лет.
-- Что поделаешь, я люблю зелень и тень, -- сказал Монте-Кристо.